Любопытство не порок - кругозор зато широк! (S.C.)

Они приходят к нам и заставляют проявить свои лучшие качества и испытать самое жестокое разочарование. С ними мы узнаем, на что мы способны, и не жалеем об этом, даже поняв, что сами они не способны ни на что. И все-таки это страшные люди, разрушающие нас. И дай Бог, с ними никогда не встречаться. Потому что открыть себя можно и не через них. Не через страдания и боль. Но, наверное, нам был необходим именно этот опыт. Чтобы мы задумались, чем таким в нас мы привлекли подобного человека в свою жизнь.
Ощупью ищет дорогу.

Я поняла механизм. Как они это делают. Каким-то своим подсознательным или, хуже того, сознательным чутьем охотника выслеживают, на какую приманку поймается дичь. Они чуют, чего не хватает жертве, какую мечту лелеет эта женщина, но не может встретить в жизни. И цепляют ее подделкой под ее воплощение. Грубой подделкой, заметной каждому, но только не ей, нашедшей свое счастье.
Они не становятся для нас роковыми, потому что в конечном счете нам удается распознать их сущность и не сжечь мосты со своей жизнью. Эти люди не оставляют за собой мучительных воспоминаний и сожалений. Когда ты понимаешь, с кем имеешь дело, уже не страшно и не больно. Они так выжигают за собой все, что от них не остается следа. И это их нежелание делить с нами ответственность за происходящее, сначала так ранящее нас, оказывается спасительным коридором, который выводит нас на дорогу нашей собственной судьбы.

Познакомились они в кафе. Для нее это был утренний ритуал уединения: пить здесь кофе и прислушиваться к себе в новый день, не замечая никого. Он сидел один за соседним столиком и зачем-то, обернувшись, коснулся ее рукой. Поймав ее взгляд, адекватный реакции человека, которого вывели из задумчивости, он, немедля, поднялся навстречу:
— Я присяду к вам? — это было скорее утверждение, чем вопрос, ответа дожидаться он не стал и, забрав тарелку, устроился рядом.
— Что вы едите?
— Запеканку.
— А я рыбу. Хотите попробовать?
— Нет, спасибо.
— Нет, вы обязательно должны попробовать.
— Я не позволяю себя кормить незнакомцам. Да и рыбу с утра тоже не ем, — сказала она своим обычным, приветливым ко всему вокруг и чуть ироничным голосом.
— А кто вам сказал, что мы не знакомы?
— Просто я вас не знаю, и всё. Как и вы меня.
— Почему же это я вас не знаю? И если вы не станете лукавить сами с собой, то поймете, что и вы меня знаете. Мы все обо всём знаем, только почему-то не хотим знать об этом. И вы не исключение. Там, откуда мы пришли, все известно.
Он ловко подхватил ее вилкой кусок рыбы и поднес ей ко рту. Она автоматически его проглотила.
— Поздравляю, вы делаете успехи, — рассмеялся он. Улыбка у него была очень милая и искренняя и лицо симпатичное. — Чем вы занимаетесь?
— Я художник. Делаю красивые вещи. А вы?
— А я — маг, — буднично сказал он, будто представлялся банкиром или врачом.
— Как это маг? И что же вы… колдуете? — она не знала, какое слово подобрать к виду его деятельности.
— Всё. Я боевой маг.
— То есть воюете?
— Да, приходится.
— А что еще?
— Да все, что угодно. Вот смотрите.
Она не поняла, куда смотреть. Свет в кафе задрожал и на мгновение погас.
— Наглядно? — спросил он.
— Убедили, — улыбнулась она. — Мне пора.
— А вы где обедаете?
— Рядом с мастерской.
— Я приеду.

Она — это моя близкая подруга. Талантливая, искренняя и добрая. К тому же очень привлекательная. И поклонников у нее много и друзей. Только вот угораздило встретить его. А потом она меня попросила написать об этом. В качестве наглядного пособия. Для таких же талантливых, искренних и добрых. Которые живут на полную душу. И я пообещала ей написать, потому что такие души, как у нее, надо беречь.

Он заехал поговорить с ней, пока она обедала. И позвонил, пока работала и потом, когда она ехала домой, и когда собралась спать. Теперь каждое утро начиналось с его звонка. Он старался с ней повстречаться днем и вечером, заваливал ласковыми эсэмэсками, наливал ей чай, кормил с ложечки и посвящал изящные, полные чувств хайку. Перед силой слова она благоговела. Он попросил посмотреть на ее работы и заметил, что она очень талантлива. Особенно ее поразило, что он единственный умел считывать смысл, заложенный ей в картинах, и шел дальше нее в этих ассоциациях. И, самое главное, он был посвященный. А ей всегда так хотелось идти с кем-то рука об руку в тот необъятный мир, который придает другое измерение реальности. И еще ей было интересно учиться у того, кто знает больше. Но попутчиков туда не было, а учиться в основном старались у нее.
Он был эмоционален, нежен с ней, его голос будоражил, прикосновения волновали, он видел суть вещей и своими задачками заставлял ее идти дальше и дальше в своих творческих поисках. В общем, эйфория счастья захватила ее.
Оказалось, что у мага была своя собственная консалтинговая фирма, которую он создал совсем недавно и теперь упрочивал ее будущее.

Он пригласил ее в гости. Она согласилась, все уже к тому шло, и она ждала этого момента, хотя и волновалась. Ведь он уже стал ей дорог. Всю свою жизнь она создавала мир вокруг себя, эти маленькие прекрасные якорьки, которые давали уют и отдохновение. Она любила радоваться жизни и сама придумывала поводы для этой радости. Ей нравилось смаковать еду маленькими кусочками, брать с собой в душ фрукты и ощущать их свежесть во рту, пока вода освежает ее тело, и заворачиваться в большое махровое полотенце, которое массирует кожу. Также она смаковала книги и фильмы, и все простые и сложные радости жизни, людей и события. Она жила осмысленно, включаясь во все, что с ней происходило. И она приготовилась к этой встрече.

Квартира оказалась большой и красивой, но оформленной почти по-спартански: никаких лишних вещей и предметов, зато много книг, компьютер и заваленный распечатками из Интернета стол. Она открыла холодильник. Там было пусто. Совсем. Только две двухлитровые бутылки пива.
— Ты не готовишься к встрече гостей?
— Я никогда ни для кого ничего не делаю.
Удивительно, как заинтересованная женщина может быть слепа. После этих слов надо было бы развернуться и уйти навсегда. А она лишь ответила с паузой:
— А я делаю.
И не восприняла всерьез его слов. Только спросила:
— У тебя есть что-нибудь выпить?
Он достал хороший коньяк и налил ей и себе. Она присела на диван и глотнула немного, чтобы побороть волнение. Коньяк она не любила, но храбрости он прибавил.
Он сел рядом, совсем близко и провел рукой по ее волосам, лицу, шее… У него были протрясающие руки. Каждое касание отдавалось блаженством в ее теле. Ни с кем из мужчин такого у нее не было. Его поцелуи лишали ее телесных границ и соединяли со всем миром. И если с другими она целовалась, потому что это было началом любви, прелюдией к прекрасному, то здесь она впервые ощутила вкус поцелуя. Ей было и страшно, и радостно. И она поняла, что именно так на самом деле и должно быть. Она растаяла в своем желании, откликаясь на его призыв. И вдруг он сказал:
— Наверное, не обязательно, чтобы в первый раз было это.
Она отпрянула:
— То есть как?!
И почувствовала, что в самый разгар страсти его готовность вдруг пропала, и эти слова обусловлены стыдом и смущением, которые он старался не показать.
Но она-то не была готова останавливаться.
— Я помогу тебе.
Он не стал сопротивляться. Равновесие было восстановлено, но недоумение осталось. Наверное, он действительно, как и она, так ждал этого момента, что переволновался. Она знала, что с мужчинами такое бывает. Тем более что в самый ответственный момент он гордо прошептал:
— Теперь ты — моя.

— У меня для тебя подарок, — сказал он. — Не знаю почему, но у меня есть чувство, что я должен тебе это подарить.
Он достал икону. На ней Богоматерь с небес осеняла крестом солдат на поле боя.
— С этого сражения никто не вернулся. Она благословляла их на верную смерть. Я не могу этого понять. Может быть, ты сможешь. Это очень редкая икона.
Она взяла подарок, ей было очень приятно что-нибудь получить из его рук.

Они продолжали встречаться каждый день. На людях. Он дотрагивался до ее руки в ресторане. Прощаясь, целовал ее, но как-то механически, без страсти и продолжения. Но даже эти его формальные поцелуи заводили ее.
— Погладь мне, пожалуйста, шейку, — говорил он. — Да, да, вот так! О, здорово! Еще, пожалуйста.
Она гладила ему шею и думала, что ей тоже было бы приятно, чтобы он приласкал ее. А он шарахался от любого намека. Но не отпускал ее от себя ни на шаг.
— Тебе, наверное, нужен секс, — говорил он. — А мне нет. Я могу обходиться без этого годами. Я одинокий волк. Если бы я хотел семью и детей, все это давно бы у меня было. Но я выбрал свой путь и все решил до того, как встретил тебя. Я — воин и не могу подвергать тебя опасности.
В другой раз он объяснял:
— Ты знаешь, у меня сейчас такой сложный период. Мне не до секса. Мне надо выстроить бизнес. Я не знаю, когда я смогу заниматься любовью. Может быть, никогда.
Каждый раз он находил что сказать, чтобы подвести логическую базу под то, что он избегает близости, но при этом волновал ее, чем только мог — признаниями, прикосновениями и временем, которое она тратила на него.
Что может чувствовать женщина в любви, которая проводит дни рядом с любимым, но не может реализовать свою страсть? Услышав все это первый раз, от неожиданности она была потрясена до слез. Человек строит с ней отношения, но при этом говорит, что ей не на что рассчитывать.
— А что ты так расстроилась? — сказал он. — Ты слишком серьезно ко всему относишься.
Она не могла поверить его словам. Не может человек жить без любви, а любовь мертва без секса. Она стала консультироваться. Трудно себе представить, что тот, кто говорит тебе о любви и тянет к тебе руки, в этой любви не нуждается. Оказалось, что у этого есть диагноз. Медицинский. И называется он страшным для каждого мужчины словом — импотенция. Но она отказывалась принять услышанное, потому что считала, что импотент — это человек, который совсем ничего не может и поэтому не хочет. А тот, кто однажды оказался с тобой в постели, будит в тебе любовь, и тот, чьи поцелуи и прикосновения источают сексуальность, не может быть импотентом. Он может иметь проблемы в сексе. Но если люди друг друга любят, то нужно довериться во имя любви и вместе все преодолеть. Мысль, что любви может и не быть, не приходила ей в голову.

Он зашел в мастерскую после встречи с клиентом. По его виду было не похоже, чтобы она прошла удачно. А она была в прекрасном настроении и очень ждала его. Она написала две картины — рассвет и закат. Встреча и прощание. В робких, еще стеснительных лучах читалась зарождающаяся страсть, они бережно приоткрывали ото тьмы красоту мира. А в закате была нежность и ожидание. Тона были светлые, как надежды, а тени глубокие, как чувства. Она понимала, что это одни из лучших ее работ.
— Я не ожидал от тебя. Не ожидал. Как ты могла поддаться им?
— О чем ты?
— Твои картины несут зло.
— Ты что?! Здесь самое прекрасное, что может испытать человек!
Он бросился к картинам.
— Вот эти тени — они поглощают красоту, а в этом луче — дьявольский перст. Зловещий рассвет и опустошающий закат.
Она совершенно остолбенело смотрела на свои творения. Они дышали присутствием Бога, она вложила в них столько своей любви. Это была ее медитация на любовь, и уж она-то могла отличить добро от зла. Но ее деморализовала его атака, застала врасплох. Это был удар в спину от друга, которому доверил себя.
Постепенно ей все меньше и меньше хотелось делиться с ним тем, что ее волновало, признаваться, что она чего-то не знает или не умеет. Любой доверительный разговор оборачивался против нее. Так что теперь она предпочитала разговаривать о нем, его делах и планах.
— К тебе же приходят много людей, познакомь меня с ними. Я буду их консультировать. Мне нужна твоя помощь, — попросил он.
— Хорошо, я попробую.
Она подумала, может, и вправду сумеет ему помочь. Но эти знакомства как-то не складывались. Бог берег ее успех от него.

Она сидела в Интернете. Ее интересовал один японский художник, и она искала что-то новое о нем. И вдруг… Она не поверила своим глазам: хайку. Та первая, которую он написал ей. И имя автора. Японского поэта. Она перестала чувствовать свое тело. И душу. Непослушными пальцами она набрала в строке поиска слова другой хайку, и третьей, и четвертой… На нее сыпались все новые и новые имена. Похоже, он был большой знаток японской поэзии. Как же у нее текли слезы от этих слов и как замирало сердце!
Он позвонил, она не сняла трубку. Она не знала, что ему сказать. Он звонил снова и снова, и когда она все-таки подошла к телефону, услышала энергичный упрекающий голос:
— Ну! Ты где?
— Я… просто… была занята.
— Приезжай скорее, я в нашем кафе.

И она ничего ему не сказала. Весь ужин она промолчала, рассеянно слушая про очередного клиента, с которым он ведет переговоры. А потом решила, что, может быть, он так поступил, потому что ему очень хотелось ей понравиться. А сам не мог подобрать слова, которые бы выразили то, что он чувствует. Это была попытка объяснить, но не простить его, как таблетка анальгина лишь заглушает боль, не в силах вылечить болезнь. В их жизнь вошел обман. Новое неизвестное в их уравнении любви.

Наступил ее день рождения. Она спросила, готов ли он провести его вместе с ней. Он ответил: «Да, конечно». Он сказал это так, что она поверила, что в такой исключительный день они уж точно будут любить друг друга.
Она пригласила его сначала на ужин. Он предупредил, что у него встреча с клиентом часов в пять, совсем на чуть-чуть, и он сразу приедет. Было восемь часов, она сидела в ресторане. Он позвонил, что вот-вот будет. Через полчаса он опять позвонил, что бежит. Он звонил снова и умолял: «Я скоро приеду, ты только подожди меня, пожалуйста». Она опомнилась через три часа. Набрала его номер — телефон не отвечал, и подумала: «Что я здесь делаю?» Встала и ушла.

На следующий день он дозвонился до нее.
— Ты обиделась?
— Да, для меня это было очень важно.
— Но ты же знаешь, как я устал. Я даже проспал сегодня переговоры. Пообедаем вместе? Я расскажу тебе, что придумал.
— Я сегодня занята. Извини, у меня покупатель. Я перезвоню.

Она не перезвонила, ни в этот день, ни на следующий. У нее было такое ощущение, что она попала в сумасшедший дом, где пациенты играют в ее близких людей, а врачи не верят, что это не так. Она понимала, что рухнула самая большая любовь ее жизни и она не хочет ее удерживать.
Он все-таки сумел уговорить ее на встречу. Она смотрела на него и улыбалась, слушая знакомые слова:
— Я видел твою работу на выставке. Она ужасна, опять всё то же зло…
Раньше она бы расстроилась, а теперь ей было забавно.
Боже мой, как же это очевидно! Он вовсе не проникает в суть вещей, а придумывает им суть, несущую похвалу или обвинение в зависимости от того, чем ему удобнее управлять в этот момент.
«Пока ты со мной, у тебя все будет хорошо», — сказал он ей в самом начале. И только теперь она понимала, что он программировал ее. Жажда власти… Перед ней сидел карлик, который хотел стать богом.
Он поймал ее взгляд и сказал:
— Значит… ты так решила. Мы потом с тобой поговорим, и ты выскажешь свои претензии ко мне, а я тебе — свои.
Они попрощались и больше не виделись. Она ни разу не приняла его приглашение.

Мы сидели на диванчике на кухне, я укрыла ее пледом и заварила липовый чай с медом. Я знала, что ей нужно согреться после того холода, который она испытала. И единственное, что я могу для нее сделать, это выслушать, что она скажет, запомнить и передать другим. Потому что она знает, что говорит. Эти слова дорого ей обошлись.
— Мужчина, который не в состоянии любить женщину, не имеет права провоцировать ее на любовь. Это как воровство. Но, понимаешь, это люди с жадной душой. Их обидел кто-то в детстве, и они поставили себе целью обвести весь мир вокруг пальца. Только мир-то большой, а палец маленький. И он срывается с его мизерной орбиты на свою собственную, которую не охватить взглядом.
Они не хотят отдать ни частички своей души, нарушая закон сохранения энергии, который предписывает мужчине давать, а женщине принимать. И за это Бог наказывает их по самому главному счету, лишая возможности давать то, что приносит дающему самую большую радость на свете. Вот откуда берутся импотенты. Единственное, что они могут, это из жадности привязать тебя, чтобы тебе самой захотелось кормить их без оглядки и остановки.
Они по-настоящему не любят даже себя. Потому что их любовь труслива. Они боятся потратиться на свое счастье и сидят, как скупец, на голом сундуке, забитом монетами, холодные и голодные, в страхе, что, если они купят себе кровать и еду, окажутся несостоятельными. Они не понимают, что, только потратив, можно что-то приобрести. Как деньги — не цель, а всего лишь средство для обретения свободы и радости жизни, так и любовь — это возможность быть собой.
Я посмотрела его гороскоп: у него все планеты сосредоточены в одном доме — доме я. Говорят, очень редкая вещь. Это значит, что ему никто не нужен, а все люди — лишь средство заявить себя таким, каким он хочет быть. И в этом, кстати, тоже причина, почему я так попала. Эти душевные калеки обладают бешеным энергетическим магнетизмом. Потому что в отличие от других людей, которым интересно все и они рассредоточивают свою энергию в разные стороны, желая проявить многие способности своей души, эти аккумулируют все свои жизненные силы на одно-единственное — доказательство своей избранности. И вот та энергия, которая полагается на разного себя, сходится в одном месте. Это же сумасшедший магнит! Он притягивает тебя так, что ты не можешь оторваться, ты восхищаешься его силой и, глядя на него, сама начинаешь генерировать энергию, пока не понимаешь, что именно ты и питаешь этот источник.
— А ты думала, почему ты попала? — сказала я ей. — Добрая овечка в зубы злого волка? Только ты же не жертва. Победила ты. Он не сумел сломать ни тебя, ни твою жизнь. Он сломал твою мечту. Теперь ты никогда не поверишь в то, что она выполнима. Более того, когда пройдет боль, ты уже не сможешь мечтать о волшебнике, который перевернет твою жизнь. Твоя мечта сгорела в огне этой нереализовавшейся страсти. Ты поймешь, что лишь ты сама будешь способна сделать это. Никто не придет и не подарит тебе смысл жизни. И только когда ты обретешь его самостоятельно, найдется тот, кто сможет разделить его с тобой.